«Я работала в ФБК и была наблюдателем в Северной Осетии» — история Риты Майер — о Навальном, коррупции в МГУ и оппозиции в России.

«Я работала в ФБК и была наблюдателем в Северной Осетии» — история Риты Майер — о Навальном, коррупции в МГУ и оппозиции в России.

Студенты юридического факультета МГУ работают в совершенно разных местах и разделяют совершенно разные политические убеждения. Рита Майер, студентка четвертого курса, рассказала главному редактору журнала «Стены» Игорю Серегину, как устроена работа в Фонде борьбы с коррупцией, о нарушениях на избирательных участках в Северной Осетии, где она была наблюдателем на президентских выборах и об отношении к коррупции в Московском университете.


С марта по декабрь 2017 года Рита работала в Фонде борьбы с коррупцией. Под конец года она решила уйти оттуда, когда у нее заканчивался контракт с Фондом, который она пока продлевать не хотела. Ей предстояло сдать две сессии, написать диплом и подготовиться к госэкзаменам — поэтому она взяла паузу, чтобы спокойно закончить университет. После всех учебных испытаний Рита снова подумает над тем, работать в ФБК или заняться чем-то другим. Тем не менее, когда у нее появилась возможность поехать наблюдателем на выборы в Северную Осетию, эту возможность студентка юрфака не упустила.


Почему пошла работать в ФБК

«Я очень сильно интересуюсь политической жизнью нашей страны и считаю, что ФБК — это единственное проявление несистемной оппозиции, помимо таких движений, как «Солидарность» Яшина. В прошлом году Алексей [Навальный] объявил о своем желании выдвинуться на пост президента, и я понимала, что это будет интереснейшая избирательная кампания, которой у нас не было раньше в стране. В принципе, так и оказалось. По своим масштабам эта кампания превосходила все предыдущие президентские, которые показывали так называемые «кандидаты от оппозиции», которые у нас были, вроде Собчак, Явлинского и так далее.

[Она превосходила] по количеству городов, которые объехал Алексей, по количеству людей, задействованных в этой кампании, количеству действительно вдохновленных людей, которые хотели работать и добиться результата. В связи с этим я, немного предсказывая эту ситуацию, хотела прийти посмотреть на политический процесс. Кроме того, меня в принципе интересует проблема борьбы с коррупцией, и за деятельностью Алексея я следила лет с шестнадцати. Я абсолютно была убеждена в его искренности, исходя из той позиции, что человек с такой личностной харизмой, при желании стать обычным политиком, мог бы вклиниться в систему и добиться каких-то официальных постов быстрее [чем другие политики]. Но если он идет даже на то, что его родной брат сидит [в тюрьме], а сам Алексей нередко находился под следствием, постоянно происходят какие-то обыски, аресты, то очевидно, что он действует во имя собственных убеждений.»

О работе в юридическом отделе ФБК

«Я работала в юротделе, нас там было семь человек. Причем к нам даже приехал работать один юрист из Санкт-Петербурга. Мы занимались, в том числе, расследованиями, именно юридической составляющей расследований. Мы выявляли новые обстоятельства, связанные с коррупцией, или давали юридическую оценку фактам, которые нам представили. Кроме того, в этом году большая часть усилий была направлена на обеспечение деятельности работы штабов. Вообще у нас есть разные отделы, которые занимаются разными вещами, но деятельность юротдела в этом году была направлена именно на работу штабов (региональные штабы общественной кампании в поддержку выдвижения Навального кандидатом в президенты России — прим. «Стены»), и на работу президентской кампании в целом.

Фото из инстаграма Риты: «742 человека проголосовали в Москве за выдвижение Алексея Навального кандидатом в президенты России.»

У нас была региональная сеть штабов— 81 штаб по всей стране. Кроме того, появилось огромное количество народных штабов. Это те же штабы, но которые люди своими силами и за свой счет организовали в тех небольших городках, где у кампании не хватает финансирования. Им тоже достаточно сложно функционировать, потому что требования мы к ним предъявляем такие же, как и к официальным штабам. Просто они сами расплачиваются за технику, которую у них изымают полицейские, сами собирают средства на аренду помещений, печать агитматериалов, и так далее.

Наша задача заключалась в том, чтобы защитить все штабы от постоянных происшествий, которые с ними происходили. Примерно каждый день, на каждой неделе, нам приходили сообщения, что наши волонтеры задержаны, которые просто листовки раздавали или стояли в пикетах, что у наших штабов изъято имущество, разбиты окна в помещениях и даже совершены нападения на сотрудников — многих избивали. Мы потом писали жалобы в административном и уголовном порядке. Занимались и текущей работой, арендой помещений. Но тут тоже не все просто. На собственников постоянно давили, и они расторгали договоры — московский штаб менял место четыре раза за год.
Рабочий день ненормированный — до которого часу потребуется. Когда, например, нам было необходимо поддерживать горячую линию, поддерживать задержанных на митинге людей — и они все могли нам позвонить до позднего вечера. Мы их консультировали, приглашали адвокатов, чтобы они представляли их интересы в судах, если это было в судах, компенсировали штрафы. Мы много работали в сфере правозащиты. Был ненормированный рабочий график, мы и в воскресенье работали.»


Сколько зарплата у юриста Фонда борьбы с коррупцией Рита совершенно ожидаемо отказалась назвать, даже приблизительную сумму. Согласно отчету ФБК за 2016 год средняя зарплата сотрудника Фонда — 69 309 рублей. Суммарные расходы на юристов и отдел расследований составили 6 974 970 рублей.


О возвращении на работу в ФБК и коллективе


Несмотря на то, что Рита Майер решила сконцентрироваться на учебе, сейчас она работает в юридической фирме Алруд. Ей здесь не очень нравится, и она раздумывает над тем, чтобы перейти на работу в какое-нибудь адвокатское бюро.


«Пока я заканчиваю университет, но нет поинтов, которые бы мне не нравились в ФБК. Компания высоко профессиональная, у них можно учиться и учиться. Мы в целом юристы широкого профиля, но специализация у нас все равно есть: кто-то больше занимается КоАПом, кто-то больше избирательным законодательством. В том числе, у нас есть Роспил, где у нас работает Люба Соболь и Валерий Золотухин. Они, например, занимаются госзакупками. В целом скажу, что учиться у этих людей можно, нужно и это действительно очень крутая команда. И плюс атмосфера невероятно приятная: очень свободная, профессиональная, вежливая.»

О фильме про Дмитрия Медведева

«После расследования про Медведева почти все должностные лица сначала молчали. Они никак не реагировали. Потом он [Медведев] прокомментировал, что это был «компот», но в целом никакой реакции не было. Была реакция Алишера Усманова, который подал иск о защите чести, достоинства и деловой репутации против двух ответчиков: Навального и Фонда борьбы с коррупцией. Это, в принципе, был единственный яркий отклик со стороны лиц, которые были в нем замешаны. После того, как он подал иск в Люблинский районный суд города Москвы, наши юристы подготовили отзыв на иск и представляли интересы ФБК и Навального.»

О знакомстве с Навальным

«С Навальным у меня не было собеседования, когда я устраивалась на работу. Алексей не занимается собеседованием сотрудников. Он знакомится со своей командой, но полномочия распределены. Если бы Алексей собеседовал каждого сотрудника, который приходит работать в ФБК, либо в штаб, у него бы не хватило времени заниматься политическими делами. Но у нас есть такие мероприятия, как «летучки». Они проходили два раза в неделю. Там были штабные «летучки» и «летучки» самого ФБК. На одной из летучек ФБК меня представили, и мы познакомились.»

Марш памяти Бориса Немцова в Москве, 25 февраля

О политике Навального

«Я поддерживаю политику Навального. Мне будет сложно назвать вопросы [его программы], которые я не разделяю.»


Мне сразу вспомнилось интервью Алексея Навального Юрию Дудю. Тогда блогер интересовался предложением по миграционному вопросу в программе политика — введение визового режима с Таджикистаном, Узбекистаном, Киргизстаном, Казахстаном, Азербайджаном и Арменией. Рита полностью поддерживает это решение, поскольку «сама от него [миграционного вопроса] страдает». Как и Дудю, мне кажется это своего рода расизмом.

Рита ответила:

«Это не расизм. Если бы в нашу страну ехали в огромном количестве безработные немцы, поляки, французы или американцы, это было бы то же самое. Просто в нашу страну едут в огромном количестве представители республик Средней Азии.»


Были ситуации, когда ты считала, что нужно было поступить определенным образом, а тебе говорили, что необходимо действовать иначе?
«В ФБК такого не было.»

 

Человек, который не соглашался с позицией Фонда, а потом уходил или его заставили уйти

«Была какая-то ссора с Максимом Кацем, но это до меня было. Я не застала ничего такого.»

 

Навальный — вождист, гнет свою линию и не дает сотрудникам выразить свое мнение. Это так?

«Такого нет. Естественно, Алексей Навальный, как я считаю, наиболее яркий политик ФБК, но он не раз говорил о самостоятельности сотрудников ФБК, в том числе в интервью с Юрием Дудем, которое было снято летом. Юрий Дудь говорил, что все сотрудники ФБК — технические исполнители. Навальный сказал, что нет. Я работала в этой организации, и я действительно могу сказать, что нет. ФБК вполне можно рассматривать, как политическую площадку для того, чтобы вырастить других самостоятельных политиков. Алексей — мегапубличная личность, создатель ФБК, который всегда будет ассоциироваться именно с ним. Но та же Люба Соболь, она была членом Координационного совета оппозиции, тот же Ваня Жданов. У нас есть очень много медиа ресурсов, таких как канал «Навальный Live», различные программы, на которые приглашаются другие политики. Сейчас у нас останется какая-то сеть региональный штабов, там тоже будут люди, которые будут возглавлять эти штабы. Им дан карт-бланш на проведение различных политических акций, которые соотносятся с нашими какими-то политическим взглядами, убеждениями, возможно, на участие в выборах. В принципе, человек, который приходит в эту систему, в зависимости от его личности, он сам может быть политиком. У нас нет такого [диктатуры одного мнения] — все в свободной дискуссии обсуждается.»

Навальный завтра начнет поддерживать Путина — твоя реакция?

«Навальный не смог даже сказать, что он поддерживает Собчак. В дебатах он сказал: «А что про меня скажет Жданов, а что про меня скажет Кира Ярмыш? Что будет, если я вообще так сделаю?». Такого в принципе не может быть. Просто Путин — это ставленник системы, против которой борется Навальный. Путина можно поменять на любого другого лидера достаточно сильного, но который будет согласен эти силы (бизнесменов, группировок, которые его поддерживают, также всю эту систему) держать.

Говорят, что мы боремся против Путина. Но мы не боремся против Путина, мы боремся против постулатов этой системы. Таких постулатов, которые не дают развиваться очень многим институтам общества. Путин объединяет эту систему, но здесь можно сравнить с ситуацией, которая получилась с Лужковым: без административного ресурса про него быстро забыли.»

Фото из инстаграма Риты Майер

Почему поехала наблюдателем в Северную Осетию

«Во-первых, скажу, что на этих выборах подтвердилось (многие социологи писали об этом) — Россия делится на выборах на «белую» Россию и «черную» Россию». Расизма здесь нет. Это «карта мира» такая, на одной из частей которых почти нет фальсификаций и нарушений избирательного законодательства, а на другой есть «черные дыры» правовой действительности, из которых возникает максимальное количество нарушений, а они потом образуют все результаты, которые мы видим. Так пишут и наши сотрудники, и многие социологи. Но на этих выборах, я считаю, что «черная зона» расползлась практически на всю территорию России. Например, в Санкт-Петербурге ситуация была не лучше, чем на Северном Кавказе. От нас наблюдатели ездили только на Северный Кавказ и в Мордовию. Остальные — были только в тех городах, в которых они проживают. Есть один муниципальный депутат — Даниил Кен. Он давно был наблюдателем. В этом году он был членом избирательной комиссии с правом совещательного голоса. В субботу 17 марта он пришел в ТИК (территориальную избирательную комиссию — прим. «Стены»), чтобы зарегистрироваться. Его не зарегистрировали, задержали сотрудники полиции за нецензурную брань, что является самым частым способом посадить человека под административный арест. Никто этого никогда не докажет. И его посадили под арест на двенадцать суток. И фальсификаций, вбросов там было много.»

Команда наблюдателей за выборами в Северо-Кавказском регионе от ФБК

Как наблюдателей от ФБК удалили с избирательных участков

«ФБК отослали наблюдателей во все регионы Северного Кавказа, кроме Ингушетии. С нами в Северную Осетию поехал наш однокурсник Паша Григорьев, который сам из Владикавказа. Мы решили просто поехать вместе, чтобы было веселее. Еще был вариант поехать в Чечню — туда 53 человека от ФБК направили, а в Северную Осетию — 11.

В соответствии с законом, наблюдателя можно удалить с избирательного участка только по решению суда. Это новая норма в ФЗ «О выборах президента» и «Об основных гарантиях избирательных прав». Нас не имели права удалять с участков. Дело в том, что в ЦИК Северной Осетии, видимо, позвонили и сказали, что надо так сделать. Председатели участков написали одновременно на всех нас заявления по 327 статье УК о том, что наши направления наблюдателей являются поддельными.

В офисе ФБК их подписал доверенное лицо Грудинина — [Александр] Михальчук, он имеет право даже не извещать Грудинина об этом, но он нам говорил, что Грудинин в курсе, потому что это нормальная акция подписывать наблюдателям направления. Он пришел и подписал кучу направлений. После этого, в республиканский избирком поступает письмо Михальчука, где он говорит, что не подписывал ни одного направления для всех этих лиц, которые приехали на избирательные участки наблюдателям. Члены избирательных комиссий пишут заявление в полицию, по статье 327 [УК РФ] — использование поддельных документов. Пишут о том, что это не настоящие наблюдатели, с поддельными документами. Основываясь на его письмах, они вызывают сотрудников полиции, прилагают свое заявление, наши направления, которые мы им дали. И сотрудники полиции приглашают нас проехать в ОВД. [Мы согласились], чтобы не попасть по статье 19.3 [КоАП РФ], предусматривающей арест до 15 суток. Так удалили пятерых наблюдателей из одиннадцати. А еще некоторых, без доставления в ОВД, предупредили: «Если вы сейчас не уходите, мы вас увозим». Мы продолжили считать нашу явку, но уже выйди из здания ОВД. Но уже это было такое себе [занятие].»

 

Почему направление от Грудинина?

«У нас было еще направление от Собчак и от Явлинского. Что сделали [Ксения] Собчак и [Григорий] Явлинский? Они тоже отозвали направления в день выборов, 18 марта. Собчак сказала, что ее доверенное лицо, Александр Расторгуев, не имел права подписывать эти направления без согласования с ней лично, но по закону одна из функций доверенного лица — это выдавать направления наблюдателям. Он вообще был не обязан ее об этом извещать, он член штаба, одно из главных лиц. Его попросили, он сделал. Явлинский отозвал направление за день до этого у кемеровского штаба.»

 

Навальный против какого-либо сотрудничества с кандидатами, но попросил их выдать направления. Это не противоречит вашим политическим взглядам?

«Это совсем другое. Наблюдательский проект — это не только проект Навального, но еще и [Дмитрия] Гудкова и «Голоса». «Голос» — это организация, которая профессионально осуществляет наблюдение на выборах. Они готовят наблюдателей не так, как мы. Мы подготовили около 600—700 наблюдателей по Москве. Они готовят меньше, но более профессиональных. Это просто совместный проект. По закону мы наблюдательские направления, либо [направления] члена комиссии с правом совещательного голоса можем получить только от зарегистрированных кандидатов, либо от партий. Если бы Алексея Навального зарегистрировали, он бы сам их выписал. Это абсолютно не сказывается ни на каких политических взглядах, потому что в прозрачности и честности кандидатов заинтересован каждый из них, кроме, наверное, административного (речь идет о Владимире Путине — прим. «Стены»), как ты понимаешь.»

 

Нарушения на выборах

«Наша главная задача была подсчитать явку. Нарушения мы считали, но это была не то чтобы второстепенная задача, — мы писали также жалобы в случае если мы увидим какие-либо нарушения, которых было очень много, честно говоря. Главная была задача — подсчитать явку, и мы хотели проверить [насколько достоверно], что в регионах Северного Кавказа явка всегда составляет от девяноста до ста процентов, и [голосов] за Путина из них тоже от девяноста до ста процентов. Например, на моем избирательном участке за Путина девяносто восемь процентов проголосовало в итоге. Поскольку меня удалили в час дня, я не смогла считать явку после этого. Соответственно, я без понятия, что там происходило дальше на избирательном участке. По моему участку официальных данных нет. По Чечне наши наблюдатели зафиксировали явку на всех участках в совокупности около 44 процентов. При официальной —91,54 процента.»

 

Самое наглое нарушение на избирательном участке

«Это было не у меня на участке. У нас одна единственная девочка, которая использовала направление от Ксюши Собчак, она осталась до окончания подсчета голосов. У нее на конец дня голосования, не помню точно какой был результат, но там очень много не хватало [до нужной] явки. Может быть где-то тысяча [человек] явка была, около этого. И председатель комиссии под камерами, а у девочки еще есть аудиозапись этого события, ей говорит напрямую: «Слушай, нам тут надо сделать вброс, у нас 2000 бюллетеней должна быть явка. Ты сама все понимаешь». Она говорит: «Нет, я хочу проконтролировать этот процесс. Я хочу, чтобы все было в соответствии с законом. Вы не имеете права делать вброс. Вы че, офигели что ли?». Он говорит: «Извини». Подзывает двух каких-то людей, как она сказала, асоциального вида. Они просто берут загораживают ее, вырывают из рук телефон и не дают снимать то, что там происходит. Это был один из самых крутых случаев.»

 

О причастности к гражданскому обществу

«Естественно, я чувствовала себя частью гражданского общества. Знаешь, на наблюдатели от Навального резко контрастировали с другими наблюдателями, потому что наблюдателей было несколько, причем от других партий, просто они, скорее всего, не очень хорошо знали избирательное законодательство. Оно настолько сложное, что даже изучив кучу материалов «Голоса», видеолекций, ты все равно не до конца все укладываешь в своей голове. Ты, конечно, помнишь основные виды нарушений, но те ребята не понимали основные принципы. Не понимали, что если ты выходишь попить кофе, попить чай, в это время может быть осуществлен вброс [бюллетеней]. Причем видеокамеры у нас действительно стояли, но это не имело никакого значения, потому что их никто никогда не посмотрит. Соответственно, пока нет наблюдателей можно вброс осуществить. Но недостаточно просто вбросить бюллетени, надо чтобы потом соотнеслись контрольные соотношения. Для этого нужно еще и сфальсифицировать данные в книге избирателей, что члены комиссии могут сделать. Наши наблюдатели действительно кайфовали, потому что были принципиальными. Мы все время задавали вопросы по существу процесса, выявляли нарушения, из-за этого, в общем-то, нас и удалили. Меня, например, председатель комиссии Саркисянц Гарегин Борисович несколько раз до восьми утра, пока еще не было избирателей, отзывал меня поговорить: «Давайте у нас с вами все будет хорошо. Все будет гладко. Вы же прекрасно все понимаете. Давайте никаких жалоб сегодня не будет». Прямо так и сказал. Потом когда я попросила его показать книгу избирателей, чтобы убедиться, что там нет никаких записей лишних, или когда просила внести меня в реестр присутствующих в помещении — это обязательно и является официальным доказательством моего присутствия — он этого всего не делал. «Я прекрасно понял с какими целями и настроениями вы сюда приехали. Наши цели не сходятся. Сидите тихо, на месте и никуда не ходите. Не фотографируйте, не снимайте ничего», — говорил он. Это кстати тоже нарушение, потому что мы имеем право и фотографировать, и передвигаться.»

Дебаты Навального с Эллой Памфиловой


25 декабря Центральная избирательная комиссия не допустила Алексея Навального до выборов президента из-за судимости Навального по тяжкой статье. Перед окончательным решением между политиком и членами комиссии, в том числе с главой ЦИК — Эллой Памфиловой — прошли «дебаты». Алексей заявил, что ЦИК как независимый орган, должен напрямую исполнять решение ЕСПЧ, который признал Навального не виновным в совершении преступления, учитывать все факты и допустить его до выборов.


«Я не могу сказать, что я человек, который уполномочен давать официальные заявление, но мое мнение, что есть три аргумента: когда в закон «О выборах президента» и «Об основных гарантиях избирательных прав и о праве участвовать в референдуме» вносились поправки о том, что не имеют права быть избранными лица, если после отбытия ими судимости за совершение тяжкого преступления прошло менее десяти лет, этот закон вносился в Госдуму исключительно ради Алексея Навального. Это подтверждает Дмитрий Гудков. Он об этом прямо говорил и в Госдуме, когда депутаты этот закон принимали, и во многих интервью. Абсолютно всем было очевидно, что Алексея не хотели допускать на выборы. Этот закон был абсолютно политически мотивирован. Это первое.

Второе — Конституция имеет превалирующие нормы над нормами любого федерального закона, и это право [избираться], которое предоставлено людям, законом было просто ограничено очень сильно. И ни в одном государстве мира таких ограничений нет. Закон по своей сущности не является конституционным.

Третий аргумент — ЕСПЧ признал политическую мотивированность всех преследований в отношении Алексея Навального. Как работает наша правовая система: если ЕСПЧ что-то признает незаконным у нас Верховный Суд должен пересмотреть. Верховный Суд в этом году пересмотрел приговор по Кировлесу, переслав дело обратно в Кировский суд. Новый приговор повторял дословно тот, который был вынесен прошлый раз. То есть они вообще ничего не учли. Этот процесс был запущен, чтобы успокоить общественность, но в итоге был постановлен такой же приговор. Соответственно, это все огромный политический процесс. И он очевиден.

ЦИК имел право допустить Алексея Навального, потому что политическая мотивированность и незаконность этих приговоров была подтверждена судом с наиболее высокими стандартами рассмотрения подобного рода дел, наиболее высокой судебной инстанцией.»

 

Почему ФБК не проводил расследование о коррупции в МГУ

«Честно говоря, такие идеи у меня были, но я бы не хотела в этом быть задействована сейчас, даже не потому, что я здесь учусь, а просто потому, что это не очень хорошо с моральной точки зрения — очень сильно выносить сор из избы, когда ты здесь учишься, хотя я не согласна с очень многими вещами, которые тут происходят. Дело в том, что это затронет интересы очень многих людей, которые мне очень дороги. Но я считаю, что МГУ — это как раз то место, в котором такое расследование потенциально может быть проведено. Я не знаю, по какой причине оно еще не появилось.

Если бы мне предложили работать над этим расследованием, я бы им занялась. В принципе, потому что коррупция — это такое явление, неважно где оно происходит. Особенно, когда происходит в заведениях, которые позиционируют себя, как системообразующие. В них коррупция должна быть побеждена в первую очередь. Возможно, про МГУ не было расследований, потому что это закрытая система в которой информацию получить еще сложнее, чем в других [местах].»

 

Три главных проблемы России

«Коррупция. Коррупция. И еще раз коррупция.»

 

Почему работать в ФБК — круто

«Во-первых, потому что если тебе действительно интересуют какие-то общественные проблемы, ты здесь занимаешься тем, что тебе действительно нравится, что подходит твоим убеждениям. То есть ты неравнодушен к своей работе, и точно не бывает таких компромиссов с совестью, как, например, в ситуации, когда ты являешься адвокатом по уголовным делам и тебе приходится защищать людей, которые по твоим убеждениям этого не заслуживают. Такой проблемы нет. Тут ты действительно абсолютно искренне веришь в то, что ты делаешь.
Второе — если ты хочешь, ты можешь быть обычным юристом или сотрудником, из другой сферы, но также ты можешь становиться самостоятельным политиком. У Алексея был пресс-секретарь Руслан Шаведдинов, он очень активно стал выступать на наших каналах, в СМИ. Он сделал в эту сторону определенный шаг.
Ну и третье, ты участвуешь в преобразовании России, и, мотивируя большое количество людей, ты просто видишь, как наше гражданское общество становится на шаг выше. Что будет через три года — неизвестно. Возможно, людей, которые могут не поддерживать Алексея, но задумываются о каких-то проблемах, их станет еще больше. Они будут смотреть на примеры уличного протеста и научатся публично говорить о своих проблемах, предъявлять требования к власти. Например, как сейчас происходит в Волоколамске. Там огромное количество людей выходит на митинги. Они действительно заявляют о своих проблемах. Раньше такого бы не было, а сейчас — делают. Ты видишь, как из-за твоих усилий, в том числе, потому что это одна из самых больших политических организаций в стране, постепенно это гражданское общество начинает расти и увеличиваться.»

Рита Майер вместе с сотрудниками юрического отдела, директором и креативным директором ФБК

Что бесит на юрфаке МГУ

«Очереди в столовой — банальный ответ (смеется). А в учебном процессе меня бесит, что некоторые предметы, которые не являются сильно важными, заняли у нас много времени, и мы не смогли поучить нормальные знания. Типа того же МЧП. Вот это серьезный момент. Типа того же налогового права, которое можно проходить просто годами, серьезно. А, допустим, право социального обеспечения, гораздо более узкая сфера, в которой не будет задействован практически никто из наших студентов, по ней у нас были семинары и лекции. То же самое касается КСЕ. Для него, мне кажется, вполне достаточно семестра. В общем, не совсем правильно построен учебный план. Плюс я считаю, что у МГУ есть огромнейший потенциал, чтобы делать какие-то интересные спецкурсы, по примеру той же Высшей школы экономики — и для гражданского профиля, и для уголовно-правового профиля, и для государственно-правового профиля. Можно приглашать адвокатов — финансовый ресурс для этого есть, но нет, видимо, желания этого делать. Я считаю, что вторая проблема — именно образовательная.»

 

Почему юрфак МГУ — это круто

«Здесь есть очень сильные кафедры и преподаватели, у которых ты действительно можешь чему-то научиться. Это кафедра уголовного процесса, гражданского права, гражданского процесса даже, я считаю, и в принципе все кафедры, практически, оснащены очень классным преподавательским составом.»

 

Голиченков — красавчик?

«Ну не знаю, не совсем. Мне кажется, потому, что он поддерживает систему [сдачи экзаменов и зачетов за деньги]. Я, честно говоря, никогда с ней не сталкивалась лично, но именно по слухам, о которых говорят очень многие мои знакомые, у нас действительно существует возможность как-то проплачивать зачеты и экзамены. И я считаю, это не может все происходить без ведома руководства. Это единственный момент, за который я могу его упрекнуть, потому что я не столь пристально слежу за его деятельностью, чтобы еще какие-то косяки видеть.»

Please follow and like us: